Хвосты Кумихо Нины Ким

Нина Ким – относительно новое имя в книжном мире корё сарам, но уже обрело известность у читателей. Она заявила о себе в 2021 году романом «Мемуары Эмани», вышедшим в российском издательстве «Эксмо». Мемуары имели успех и подвигли автора к дальнейшему творчеству. Она прошла онлайн-обучение в Писательской академии. В текущем году вышел её новый, четвёртый по счёту, довольно объёмный и многоплановый роман «Хвосты Кумихо».

По словам автора, идея написать роман «Хвосты Кумихо» появилась при весьма печальных обстоятельствах, когда старшие члены семьи вдруг столкнулись с тем, что не знают, как следует совершать похоронный обряд: «Оказывается, порой знание горестных традиций важнее праздничных».

«Хвосты Кумихо» – семейная сага-сказание, где описана история нескольких поколений одного рода. Современные саги часто пересекаются с магическим реализмом и фэнтези. Кумихо – распространённый персонаж корейских легенд и часто встречается в литературе и в дорамах.

По жанру книга получилась как симбиоз реальности и магического образа мифической девятихвостой лисицы Кумихо. В основную линию Нина Ким внесла рассказ о своём брате – он чуть не умер в свой день асянди. Не получилось у него из-за болезни принять и юбилейный стол – скоропостижно ушёл из жизни.

В прологе романа читателю предстаёт Кумихо-сердцеедка. Её мечта – навсегда превратиться в женщину неземной красоты, для чего ей нужно съесть не менее ста человеческих сердец. Счёт кровавым злодеяниям уже подходит к заветной цели, но остаётся съесть ещё одно сердце. И вот когда Кумихо встречает подходящую жертву – сельского учителя Сэнсея, она неожиданно сталкивается с препятствием: он не поддаётся её магии. Она раз за разом пытается очаровать его, но безуспешно, и однажды Сэнсей резко отталкивает её. Кумихо не привыкла к поражениям, она оскорблена и унижена. Гнев её взывает к мести. Кумихо даёт себе клятву: «Ты умеешь ждать и уничтожишь прокля́тый род Чан. Ты помнишь запах гордеца!»

Кумихо олицетворяет собой судьбу-злодейку, нависшую над всем родом Чан. Она строит свои козни, но каждый раз люди рода Чан преодолевают трудности, стойко переносят лишения и невзгоды, переживают беды. Всякий раз, когда Кумихо терпит неудачу, отпадает один хвост. Сразу два хвоста лиса потеряла, когда последовала за Сэнсэем в Россию, продираясь сквозь ледяные торосы и стирая в кровь свои лапы на реке Туманган.

Но у каждого человека в жизни есть свои хранители. В противовес Кумихо защитником рода Чан выступает оберег мунбэ в виде деревянных фигурок Тигра и Дракона. Первое противостояние между злом и добром состоялось при рождении наследника Сэнсэя – Чон Соджуна. Кумихо насмехается, что малышу дали такое имя, обозначающее благородство и удачу. Она попыталась поджечь подстилку из мешковины у младенца, но этому помешал Дракон, тогда она подстроила, чтобы малыш проглотил чёрную бусинку, и это перекроит линию судьбы и будет вытягивать из него жизненную энергию.

Следующую попытку убить наследника хитрая лиса предприняла в годовщину Соджуна на его асянди, когда, по корейской традиции, наследник должен был принять первый стол. Автор подробно описывает процедуру подготовки к празднику, как готовят в этот день праздничное кушанье – чальтокк.

«…Когда наследник уже занёс руку, чтобы взять в руки деревянный мунбэ и оказаться под защитой Тигра и Дракона, лицо малыша почернело, а из открытого рта донеслись свистящие хрипы». Мальчик выжил только благодаря матери: она, схватив малыша, бегом помчалась в больницу и так спасла его, но малыш так и не смог принять первый стол. Задумавшись об этом случае, Сэнсэй понял, что это проделки Кумихо – помешать Соджуну исполнить закон о четырёх столах.

Повествование изложено в «рваном» стиле, и читатель то и дело переносится туда-обратно во времени и в пространстве. Сюжеты про Соджуна перекликаются с сюжетами об Алексе из будущего и долго остаётся непонятным, какова связь между ними. Перейдёт ли оберег Алексу. Интрига сохраняется до последнего, словно в захватывающем детективе.

В ходе повествования в книге приводятся исторические события, пережитые нашим народом. Так, во второй главе читатель оказывается в Узбекистане 1937 года и окунается в трагические события депортации с Дальнего Востока и прибытия корейцев в Узбекистан. Здесь вынужденные переселенцы с горем пополам перезимовали, весной посадили рис и получили невиданный в этих краях урожай…

Об их жизни полные горечи и сострадания слова: «Потихоньку образовалось маленькое царство – забытое государство, где никто не болел, потому что не было больниц; никто не разбойничал, потому что корейцы испокон века трудились и жили честно… спокойствие, без бунтарских мыслей и действий, овладело жителями государства». Далее следует ключевая мысль, что чувствовали эти люди: «Но, если внимательно вглядеться, под налаженным порядком, словно тина под водой, колыхался страх с вечным ожиданием непоправимого. И это ожидание страшного передалось детям по наследству как генетическая предрасположенность к острой пище... Худые и смирные, корейцы не смели роптать на трудности, боялись выделяться из общей толпы…»

В романе в увлекательной форме раскрываются перипетии жизни нескольких поколений рода Чан. События происходят в России, Узбекистане и Казахстане – в странах бывшего Союза, и в далёкой Бельгии, и в Южной Корее. Две сюжетные линии, судьбы Соджуна и Алекса, описываются параллельно с разрывом в полвека одной жизненной поры – детство, юность, взрослые годы. История Соджуна – это история большинства людей старшего поколения, кто родился в первые послевоенные годы. Многие жили в бедности, голодали, родители усердно трудились в поле, дети были предоставлены сами себе. Свою корейскость чувствовали, сохраняли, хотя часто это препятствовало в жизненных ситуациях.

История Алекса – судьба молодого эмигранта. В его жизни нет голода, но есть вопросы идентичности: проблемы и вопросы, и вывод, что в любом случае здесь, на Западе, как бы ты ни рядился под своего, путём ли хирургического изменения внешности или в культурном растворении – ты всё равно ощущаешь себя корейцем.

В романе «Хвосты Кумихо» много родного, корейского, к сожалению, малознакомого молодым – фразы на корё мар, диалекте наших родителей, старших братьев и сестёр; описания традиций и обычаев корё сарам; мысли автора о депортации и дальнейших событиях, отразившихся в манерах поведения, обо всём, что перенастроило наше нунчи.

Известна национальная черта корейцев – сдержанность в проявлении чувств. Воспоминания бабушки Марии – старшей сестры Соджуна – о жизни накатывают слоями: «Первый слой – детство и голод. Второй – студенческие годы – питалась «туманом и запахом тайги». Третий – время тотального дефицита – голод и бег за продуктами. Детство на камышовой циновке в маленьком домике среди чёрных песков в отрыве от всего. Юность. Книги и страстное желание вырваться на свободу и увидеть другой мир».
Оказалось, что вместе с «пали» и «нунчи» близким нужны слова поддержки и заботы.

– Абуди, почему вы были так строги с нами?

– Стеснялся своих родителей, мужчины должны сдерживать свои чувства.

Мама Марии часто вспоминала, что при родителях муж не смел нежничать с ней и детьми. «Однажды отец взял на руки новорождённую дочь. Вдруг в комнату вошли его родители. От испуга он бросил малютку на циновку и не смел от стыда поднять глаза».
Слава богу, времена изменились: молодые родители не скрывают от детей своих чувств, находятся с ними рядом, поддерживают их ласковыми словами. И дети изменились. Стали вольнее в своих предпочтениях.

Этот же вопрос встречается ещё раз: «Ему хотелось обнять и поцеловать мать, но он боялся. В их семье не говорили ласковых слов, не целовали даже маленьких детей, не жалели друг друга. Считалось искренним то, что лежит глубоко в душе, и об этом молчали. Соджун не понимал, почему в их семье устроено так странно. Он не хотел, чтобы его дети так и не научились жалеть друг друга».

На уроке корейского языка с учительницей Лин Алекс задумывается: «О чём вообще думают «эти» корейцы, настоящие, рождённые и выросшие там, в Южной Корее? Про себя он знал всё: наполовину русский, наполовину кореец и чуть европеец. Или по-другому: внешность корейская, а внутри винегрет из русского мышления и корейского воспитания». А далее максималистски рассуждает: «Нет, если бы он родился в Корее, никогда не удрал бы из своей страны: бился бы с японцами до последнего».

Алекс мыслит, что корейцы, как перекати-поле: «Может быть, его предки были корейскими цыганами? Если перебрать историю их рода, так они, в том числе бабушка Мария и дедушка Иван, только и перелетали из одной страны в другую».

На самом деле в веке прошедшем и в настоящем из-за революций, многочисленных жестоких войн, крушении миропорядка и огромном разрыве уровня жизни в богатых и бедных странах, даже из-за технического и технологического прогресса миграция обрела глобальный характер. Миллионы людей хотят для себя и потомков лучшей доли и мечутся по планете. Вот и в романе «Хвосты Кумихо» звучит завершающим аккордом: «Похоже, Большой дом перемещается в Корею, туда, где он и должен быть».

Георгий Пенюрович КАН, соучредитель Библиотеки корё сарам